Рекламный баннер 990x90px top
+18
USD 73.85
EUR 89.66
19 Мая, Среда
Рекламный баннер 468x60px posleobjav

Снится мне ночами милая деревня

2014-01-17

В 70-е годы укрупняли населённые пункты, под это укрупнение попали Парилово, Лопатино, Федосово и другие деревни Балахтинского района. Александр Петрович родился в 1953-м, а в 1971 году его семья была вынуждена переехать из Федосово в Балахту. Уезжали нехотя, надрывая сердце, проливая слёзы над родными нажитыми местами. И до сих пор не проходит боль разрыва, не уходит сожаление, и тянет, тянет на высокий берег Чулыма, на Федосовские горочки, к лесу.

О том, каким было Федосово 40-60 лет назад, о простой, чистой жизни, наполненной ежедневной тяжёлой физической работой и безудержным весельем праздников, рассказал наш земляк Александр Безъязыков.

 ДЕРЕВНЯ МОЯ

«Деревня наша была небольшая (дворов 45) и интернациональная – немцы, литовцы и, конечно, русские. Потом ссыльные литовцы уехали на родину: уезжали, плакали – привыкли, сроднились. Позже приехали семьи из Мордовии. Что уж их пригнало, не знаю, но приехали с тяжёлой душой, потом и они прижились, влились, как родные. Федосовские усадьбы располагались очень интересно – хуторками, с большими огородами, и каждый дом - в отдельном лесочке. Весной дома сплошь утопали в цветущей черёмухе, и тёплыми ночами повсюду витал её сладкий аромат. Село стояло над Чулымом – под горкой клуб, а на горке, где сейчас спускаются к карьеру купаться, - школа и три жилых дома. Были в деревне магазин, зерноток со складами, скотный двор, отара. Сначала был колхоз, потом стал совхозом – растили хлеб, держали ферму, табун коней. Электричества не было до 1961 года. Потом построили местную маленькую электростанцию.

 ДОМ РОДНОЙ

В нашем доме 1812 года постройки жили две семьи: наша и семья дядьки по отцу. Одна комната - всё жильё: тут и кухня, тут и спальня. Хорошо помню, где что стояло - стол, лавки, кровать, над кроватью - дощатые полати, печь русская большая глинобитная (я на ней спал). Мать щей наварит, поставит в загнёток, они сутки стоят - не киснут, только вкусней напариваются. Стены белёные: по сей день помню вкусный запах свежей побелки, потолок, на моей памяти, был крашеный жёлтой половой масляной краской. Прямо на землю были настелены некрашеные доски - пол. Когда с сестрой Валей оставались одни дома на хозяйстве, она пол нашпарит, наскребёт, дресвой натрёт дожелта, постелишки незавидные застелет, потом идёт во вторую половину дома за бабой Катей (тёща моего дяди) - похвастаться. Баба Катя придёт и нахваливает: «Ой, Вальча, как чисто-то у вас, как хорошо, какой воздух свежий!». Когда переезжали в Балахту, дом перевезли - по сей день в нём живём.

Из домашней утвари у отца с матерью, когда поженились, не было почти ничего. Была глиняная посуда, чугунки, потом появилась расписная деревянная посуда, кастрюльки, многое отец делал сам. Летом заготавливали коноплю - набирали, сушили, мяли, чесали, пряли. Зимой из конопляных ниток плели сети для рыбалки.

СЕМЬЯ

Отец пришёл с войны в 1945 году весь израненный, контуженный. Ему прописали лёгкий труд, а какой такой лёгкий труд в деревне? - стал работать в колхозе, на лошадях возил на поля воду, горючее. Мать делала всё, что требовалось: вручную хлеб косила, сено убирала и прочее. Рассказывала, что, пока я совсем маленький был, она меня в поле с собой брала, потом уж с Валей оставляла. Нас, ребятишек, в семье было всего двое, а вообще семьи были многочисленные - у Небратовых была большая семья, у Веселковых. Иннокентий Фёдорович Веселков много лет проработал главным инженером в РСУ. Он до сих пор вывозит на Федосово свою пасеку.

 ШКОЛА

Себя я помню примерно с трёх лет. В Федосово была школа-четырёхлетка. Родители на всеь день уходили на работу, так сестра брала меня с собой в школу - она на уроках, а я сижу на порожке, жду её. Потом сам пошёл в школу. Первой учительницей у меня была Полина Ивановна Рерих (Зыкова), потом приехала Нелли Владимировна Романович (Дранишникова), потом - Валентина Григорьевна Небратова, Клавдия Григорьевна Демидова – учителя часто менялись. В мою пору в школе учеников было человек 20-25. В пятый класс в Безъязыково ездили на велосипедах, а чаще ходили пешком по грязи. Когда начинались морозы, жили в интернате, но с первыми апрельскими оттепелями снова начинали ходить домой. В интернате нас кормили, а в школе столовой не было. С одной хлебной краюшкой уходили в шесть часов утра и почти на весь день, но всё равно рвались обратно – дома лучше.

 ЖИЛИ, НЕ ТУЖИЛИ

Жили мы не впроголодь - всё необходимое было. В сезон по ягоду ходили: на федосовских пригорках клубники много было. Груздей насаливали. Летом мяса не было, зато овощи в достатке, молоко, творог, сметана, яйца, когда и курочка. На покосы баранчика кололи. Картошку хранили в подполье и в отдельной ямке, которую до весны не вскрывали, а соленья и прочее - в отдельно вырытом холодном погребе.

Весной ходили конопляными сетями рыбачить. Рыбы было всякой полно, но ловили только на еду - не жадничали. Мы, ребятишки, удочками рыбачили - молочка попьёшь, бидончик эмалированный под рыбу возьмёшь - и на речку. Доярки в 4-5 часов идут на дойку, и мы бежим рыбачить. По полному бидону литров на 5-6 приносили.

 СИЛУШКА БОГАТЫРСКАЯ

Люди все были очень крепкие – не помню, чтобы кто-то умирал своею смертью раньше восьмидесяти лет. Про дядю отца моего прямо байки-легенды ходили. Звали его Василий. Василий в уборочную возил воду кадушками на лошадях. В страду механизаторы молотили близко над Чулымом, решили искупаться. Пошли к реке, а там как раз Василий воду набирает. Набрал бочки, стал подниматься. Подъём крутой, а конишка хиловатый - не может вытянуть телегу, и всё. Василий коня выпряг, подхватил оглобли (телега одноостная была) и выпер телегу с бочками наверх.

Ещё отец рассказывал: «Забыл Василий ведро, чтобы воду черпать, а возвращаться неохота. Так он кадку с телеги снял, воды из реки зачерпнул и с водой кадку опять на телегу поставил». Был Василий высокий, сутуловатый и немного подслеповатый, но очень крепкий и сильный.

 ТРУДЫ ДЕРЕВЕНСКИЕ

Народ в деревне был трудолюбивый - в хозяйстве держали помногу разного скота, имели большие огороды. В совхозе тоже дел хватало: летом вся деревня уходила на сенозаготовку. Мы работать начинали очень рано – в первом классе я уже умел косить и убирать сено, класса со второго брали нас, пацанов, в совхоз - копны на лошадях возить. В шесть часов приходили мы вместе со взрослыми на разнарядку. Вот выделят тебе коня, запряжёшь его - и в поле. С собой мать соберёт котомочку: молока бутылку, хлебца домашнего, иногда сахарку отсыплет - и до вечера, часов до восьми, работаешь. Вечером коней выпряжем и бежим домой. Помоемся кое-как, поедим наспех - и в кино. Иногда засыпали прямо в клубе, на полу. Брали нас и на прополку – бегаем кучей, играем, бригадир совхозный придёт, позовёт полоть турнепс или картошку, и мы идём. Совхоз нам платил, пусть немного, но мы были рады заработать.

Дома на нас весь огород держался: картошку протяпать, гряды прополоть и полить. Во дворе разведём огонь под таганом, сварим картошки, чаю накипятим - родители вернуться вечером поздно и этому рады.

 А ВОТ БЫЛ СЛУЧАЙ...

Помню два забавных случая. Летом в одной рубашонке играл я во дворе – свиньи нароют землю, она, как пух, вот я в той земле и копошился. По двору совсем близко от меня ползла гадюка. Не знаю, укусила бы она меня или нет, но собака наша, Пальма, ждать не стала. Кинулась на змею и стала рвать её. Меня защитила, а саму змея всё же укусила. Пальма ушла в лес, мы все очень переживали, но она вылечилась и вернулась худая, измождённая... Потом в честь неё мы другую собаку тоже Пальмой звали.

Ещё другой случай - из детства. Коров с фермы поили на Чулыме. Отец чистил длинные совхозные проруби. Как-то раз он заболел и поехал в Балахту. Мать собрала меня, и мы вместе пошли делать отцову работу. Она чистит, а я вокруг бегаю. А на льду проталины, да и рано ещё было, темновато - я бегал, бегал, да и ухнул в воду по пояс. Мать напугалась - всё бросила, тащит меня в гору, а я хохочу. Принесла домой, быстро раздела, чугунки из печи повытаскала и меня в загнёток посадила. В печи жарко, душно, я реву, а мать велит терпеть. Вот так отогрела меня, натёрла скипидаром и обратно на речку пошла. А я даже не простыл тогда.

 ШКОЛЬНАЯ МЕЧТА

В школе мечтал стать трактористом. Во втором классе осенью в огороде наберём подсолнухов, начистим - и в поле. Там трактористы зябь пашут. Мы им подсолнухов, а они нам трактор доверяли. Трактора были гусеничные, в управлении тяжёлые, но мы справлялись. Трактористы подсолнухи лузгают, а мы поле пашем. То же самое на силосных ямах – давали нам трактористы силос уплотнять трактором. И ничего ни они, ни мы не боялись, и плохого ничего не случалось. Как первый раз сам на тракторе ехал, до сих пор помню.

 ПЕСНИ

Жить было тяжело, но жили душевно. Животноводы, механизаторы работали с утра до вечера, но вечером всё равно вся молодёжь в клубе – перед фильмом игры и танцы, потом кино посмотрят - и с гармошкой гулять. Чуть не до утра бродят, поют – деревня над рекой, песни по реке разносит, далеко слышно. Утром всем на работу рано – на покос с песнями едут, на дойку едут - поют, с дойки - опять поют. Пели очень много, песни наизусть знали. На Троицу по всему лесу компании, и везде веселье и песни. Когда у кого что-то случалось - беда, радость, гости издалека - шли всей деревней и помогать и праздновать. Если гуляли, то, бывало, по два дня. А потом рабочий день - и все на работу, и никаких запоев, прогулов в помине не было. Гуляли мирно – много разговаривали, обсуждали, плясали иногда и опять же много пели. Драк и скандалов не случалось.

 ДОМ ОСТАЛСЯ ТАМ…

Мы из Федосово уезжали одни из последних. После нас только семей шесть оставалось. Родители поначалу ходили пешком в Федосово из Балахты на покосы – с инструментом, с едой, на весь день. У меня до сих пор стоит в ушах мамин голос, зовущий домой, гогот гусей, вечерние песни. Тянет меня в родные места. За неделю устану - уеду на Федосово, похожу, прижавшись к берёзе, постою - уходит вся усталость, отстает грязь душевная, наступают покой и умиротворение. Жена мягко упрекает: «У тебя, наверное, дом там...». А он и вправду там – всё самое доброе, беззаботное, чистое осталось у меня на федосовских взгорках. Может, кому смешно покажется, но, когда я думаю о Федосово, в памяти песня всегда всплывает: «Деревня моя, деревянная, дальняя, смотрю на тебя я, прикрывшись рукой. Ты в лёгком платочке июньского облака, в веснушках черёмух стоишь над рекой…».

ОТ АВТОРА

Рассказывал Александр Петрович, и как будто за руку водил по своим любимым местам. У нас у всех воспоминания свои. Но ощущение той жизни (трудной, но какой-то душевной, простой, доброй и с надеждой в душе на лучшее) одно.

Светлана КОВАЛЕНКО. /АП/

1252

Оставить сообщение:

Рекламный баннер 300x250px rightblock